Потерпевшим по закону можно всё. Хроника суда по делу «о покушении на Чубайса» 16.6.2010 Печать E-mail
22.06.2010

Любовь Краснокутская, информагентство СЛАВИА

Громкие судебные процессы потому и называются громкими, что вокруг них, за пределами зала судебных слушаний, постоянно разгорается шумиха, возникают споры, вспыхивают скандалы, сенсации, молниям подобные, ошарашивают любопытствующих граждан. Именно такой сенсацией громыхнуло заявление «крёстного отца» российского олигархата Чубайса, пребывающего на данном процессе в бедственном статусе потерпевшего - «терпилы». Будучи убежденным в виновности подсудимых, он, Чубайс, не желает, дескать, чтобы покушавшиеся на его жизнь получили реальные сроки. В жалостливость Чубайса, понятно, верится с трудом не только потому, что он известен своей людоедской беспощадностью к гражданам России в ходе проводимых им реформ.

Все помнят, как в самом начале процесса, еще в 2005-м году, в беседе с Александром Прохановым, опубликованной в газете «Завтра», в ответ на предложение писателя простить обвиняемых, Чубайс ответил ликующим отказом, заявив, что зло должно быть непременно наказано. Откуда же теперь, пять лет спустя, эта внезапно проснувшаяся в бывшем энергетике и нынешнем нанотехнологе «милость к ближним»?.. Вокруг неожиданного «помилования» настораживает мельтешня представителя Чубайса в суде, его наперсника и оруженосца Гозмана, который, распространяя среди журналистов чубайсовское сенсационное отпущение грехов подсудимым, сам тем не менее рьяно настаивает на том, что вердикт будет, безусловно, обвинительным, лживо, впротиву материалам суда утверждая, что подсудимые были схвачены «на месте преступления практически с оружием в руках», что «машина Ивана Миронова находилась на месте преступления» в момент покушения... Гозман публично на все радиоголоса заявляет, что подсудимые - психически больные люди и должны быть изолированы от общества. Верхом обвинительной риторики этого достойнейшего либерала и психотерапевта, как сам себя именует Гозман, является сравнение происшествия на Митькинском шоссе с покушениями на Александра Второго и Петра Аркадьевича Столыпина - ни мало-ни много ставя Чубайса в один ряд великих мира сего, павших от рук террористов.

У каждого, кто хоть краем уха слышал в корне противоречащие одно другому мнения двух не разлей-вода подельников - Чубайса и Гозмана - невольно возникало раздвоение сознания: чего же все-таки эти братаны хотят, чего добиваются? Посадить или отпустить? Обвинить или оправдать? Страна двое суток мучилась в догадках, судачила в теле- и радиоэфирах, дискутировала в Интернете. До хрипоты спорили: Чубайс-миллиардер, прекрасно ориентирующийся в коррупционной системе судебной власти, знает, что вердикт будет обвинительным и заранее отмывается, что подкуп суда не его рук дело? Или «папаша российской олигархии» хочет выглядеть прилично, очередной раз получив оправдательным вердиктом в, так сказать, лицо?..

На очередном судебном заседании в отсутствии присяжных заседателей подсудимый Иван Миронов обратился к судье с ходатайством: «10 июня 2010 года представитель потерпевшего Чубайса Л. Я. Гозман в эфире «Русской службы новостей» заявил о том, что вина подсудимых доказана. Он аргументировал это следующими фактами. Первое: он заявил, что подсудимых «взяли на месте преступления практически с оружием в руках», что является ложью. Второе: Гозман заявил, что «машина Миронова находилась на месте преступления», что так же является ложью. Третье: в эфире прозвучало клеветническое заявление Гозмана о психической невменяемости подсудимых. 15 июня на пресс-конференции в Интерфаксе Гозман, Чубайс и адвокат Шугаев утверждали, что вина подсудимых доказана, в то же время Чубайс заявил, что он не хочет, чтобы подсудимые получили реальные сроки заключения, тем самым взяв на себя роль судьи, прокурора и присяжных заседателей. Все вышеперечисленные факты являются примером вопиющего давления на присяжных заседателей со стороны названных лиц - участников настоящего судебного процесса. Это, как я полагаю, заранее спланированная циничная провокация с целью устроить ширму, за которой сторона обвинения вкупе с потерпевшим будет оказывать финансовое давление на присяжных».

Подсудимый Миронов на минуту замолчал, видимо, раздумывая, в какой формулировке предъявить ходатайство, этим тотчас же воспользовался прокурор, втиснув в образовавшуюся паузу своё ясновидение: «Ваша честь, Миронов вышел за рамки того, что он хотел сказать!»

Судья немедленно поддержала прокурора, словно колхозница классово близкого ей рабочего: «Подсудимый Миронов! Это Вам не политическая трибуна! Не надо делать заявлений, не относящихся к судебному процессу! То, что к делу не относится, - у Вас есть свой Интернет-сайт, где Вы очень много выступаете, - размещайте там. Есть ли у Вас ходатайство?».

Пока пролетарии судебно-обвинительного труда демонстрировали единство и солидарность, Миронов в окончательном виде сформулировал свою просьбу к суду: «На пресс-конференции 15 июня 2010 года Л. Я. Гозман сравнил А. Б. Чубайса с Александром Вторым и Петром Аркадьевичем Столыпиным. Как известно, живые копии императоров и премьер-министров обычно находятся на длительном стационарном лечении. Прошу суд назначить комплексную психолого-психиатрическую экспертизу для потерпевшего А. Б. Чубайса, а также для представителей потерпевшего Гозмана и Шугаева».

Спина Шугаева, адвоката Чубайса, судорожно дернулась и застыла в немом изумлении. Остальных кандидатов на психиатрическое освидетельствование в зале не наблюдалось, а потому нельзя было понять, как они относятся к проверке своего душевного здоровья. Зато все услышали, как ревностно, по-родственному сердечно близко озаботилась о них судья: «Подсудимый Миронов предупреждается о недопустимости оскорбления участников процесса! Вы предупреждаетесь, что существует такая статья, вернее, глава 27-я в Уголовно-процессуальном кодексе, и в ней определен перечень экспертиз и лиц, к которым применяются данные экспертизы».

Вот, оказывается, что! Любой душевнобольной, если он проходит по делу потерпевшим и позволяет себе, мягко говоря, эксцентричные выходки в отношении подсудимых, оказывается абсолютно неуязвимым в смысле принудительного обуздания его неадекватных, психически ненормальных страстей. Что и подтверждается постоянно в настоящем процессе. С месяц назад адвокат Чубайса Шугаев ни с того ни с сего прямо на заседании суда вдруг зарычал прилюдно: «Ваша честь, дайте, я ему в морду дам!», имея в виду подсудимого Миронова, резонно оборвавшего очередную грубость Шугаева. Адвокаты Миронова потребовали наказать Шугаева за немотивированную агрессию, напоминавшую вспышку безумия, но услышали в ответ категоричный судейский отказ: «Потерпевшие и представители потерпевших не могут быть удалены из зала и выведены из процесса ни при каких обстоятельствах. Ничего не могу поделать, - насмешливо развела судья руками, - пробел в законодательстве!».

Так что появись Чубайс хоть голым в суде, начни Гозман рожи строить присяжным, примись Шугаев плеваться и кусать подсудимых, что практически он и делает, все они, как потерпевшие и представители потерпевших, все равно будут безнаказанно пребывать в процессе. Пробел в законодательстве или всё же в совести судьи или в её трепете перед Чубайсом?..

Адвокат Ирина Чепурная попыталась хоть как-то остановить эскалацию клеветы: «Ваша честь, прошу предупредить сторону потерпевших о недопустимости распространения ложных сведений о подсудимых. Мы расцениваем это как оказание давления на присяжных».

Судья в ответ выступает со своим миротворческим заявлением: «Уважаемые участники процесса! Избавьте суд от ваших политических заявлений. По телевидению, в газетах и Интернете полно ваших высказываний о процессе».

Адвокат Чепурная пытается возразить: «Распространение лжи - это недопустимо для участников процесса, Ваша честь!»

Судья вынуждена поставить ходатайство о распространении лжи на обсуждение.

Прокурор Каверин заходит издалека: «Сторона защиты настаивает на равенстве прав сторон. Но стороны уравновешены в правах, мы в Интернете все читаем о процессе в статьях под псевдонимом «Любовь Краснокутская». Давайте быть до конца честными, - продолжал прокурор увиливать от сути дела и прикрывать потерпевших от обвинений во лжи: - Если кого и призывать к порядку, так это именно сторону защиты! Прошу отклонить ходатайство, так как это личное мнение лиц, его заявивших».

Адвокат Чубайса Коток в поддержке прокурора проявил себя в высшей степени либералом: «У нас открытый процесс, и стороны вправе высказывать свои мнения за пределами судебных заседаний. Суд не может предупреждать о недопустимости каких-либо заявлений».

Все ждали слов Шугаева, но тот вдруг промолчал, решив, очевидно, не давать лишнего повода для собственной психиатрической экспертизы.

Ловко увернувшись от обсуждения распространения потерпевшим Чубайсом и его представителями заведомой лжи, именуемой в юриспруденции клеветой, судья подвела итог дискуссии: «Что касается недопустимости разглашения данных судебного разбирательства, то участники процесса не предупреждались о недопустимости их разглашения, и суд не вправе ставить такой вопрос».

Тогда адвокат Квачкова Алексей Першин заявил следующее ходатайство: «Прошу огласить перед присяжными заседателями заключение комиссии экспертов - выводы комплексной психолого-психиатрической экспертизы Владимира Васильевича Квачкова в связи с заявлением Гозмана о его невменяемости».

Прокурор был против наотрез: «Сведения психиатрической экспертизы не подлежат исследованию с участием присяжных заседателей, поскольку они касаются личности подсудимого».

Интересная логика у прокурора. Публично, на всех доступных за хорошие деньги Чубайса радиоголосах и в не менее доступных за деньги Чубайса прочих средствах массовой информации можно вещать, что подсудимые психически ненормальные, резонно предполагая, что при таком массовом информационном давлении это всё равно дойдёт до присяжных заседателей, но нельзя зачитать присяжным заседателям имеющуюся в деле официальную экспертизу о действительном состоянии здоровья подсудимых. Вот уж поистине закон, что дышло. Ведь в материалах предыдущих судебных процессов есть сведения о том, что присяжных знакомили с заключением психиатров из института Сербского, тогда, согласно закона, это дозволялось, теперь согласно всё того же, за это время на буковку не изменившегося закона, запрещено. Не потому ли, что судья Пантелеева с прокурором Кавериным, сделав выводы из неудачи своих предшественников обвинить подсудимых в деяниях ими не совершённых, теперь делают всё, чтобы не допустить повторения оправдательного вердикта, закрывая глаза присяжным, затыкая им уши.

Встает адвокат Оксана Михалкина: «В соответствии со статьей 339 присяжные заседатели должны будут отвечать на вопрос о виновности подсудимых. Защитой заявлено ходатайство только о вменяемости, которая тесно связана с решением вопроса о виновности. Никаких сведений, выходящих за пределы компетенции коллегии присяжных заседателей в выводах психолого-психиатрической экспертизы не содержится».

Нужно ли сомневаться, кого поддержала судья? Разумеется, прокурора Каверина, как сестра поддерживает родного брата, даже не очень задумываясь, прав ли он: «В удовлетворении ходатайства адвоката Першина отказать, данные о личности подсудимых, которые содержатся в психиатрической экспертизе, не подлежат исследованию в присутствии присяжных заседателей».

Почему же возникли и тиражируются в средствах массовой информации эти вопросы о душевном нездоровье подсудимых? Может быть, потому, что обвинение само понимает всю нелепость происшествия на Митькинском шоссе и пытается списать якобы неудачу якобы покушения на то, что на Чубайса, дескать, напала компания психопатов? Вот и прячут судья с прокурором от присяжных заседателей экспертизы, подтверждающие, что подсудимые находились и находятся в здравом уме и трезвой памяти. А заодно потворствуют тому, чтобы ложь и клевета, благодаря финансовым вливаниям Чубайса, мутной и грязной рекой заливала умы общественности через средства массовой информации.

 


Ново-Николаевский отдел СРНsrnnsk@gmail.com